группы. Если вы правите башней, разве вам не хочется, чтобы это продолжалось и дальше? Неужели вы будете мечтать о переменах? Неужели не сделаете все от вас зависящее, чтобы помешать нам, простым людям, осваивать новые земли? – Сэм на экране наклонился, устремив на зрителей напряженный взгляд. – Разве вы не попытаетесь лишить нас малейшего шанса? – спросил он, уже готовый к тому, что его отключат, не дав договорить.
Но этого не случилось. Возможно, техники были слишком ошеломлены. Возможно, даже Харкеры не решились открыто бросить вызов общественному мнению. Сэм решил продолжать, пока есть возможность.
– Я надеюсь и впредь работать на пользу новой колонии. Да, у меня есть собственный интерес, я этого не отрицаю, но я тружусь и ради всех вас, тех, кто не правит башнями. И буду трудиться, пока жив. И если завтра я не выступлю вновь с сообщением о наших дальнейших планах, то вы, жители башен, конечно же, поймете, кто мне помешал.
Сэм отключился, но его слова повисли в воздухе и породили необычный тихий ропот на улицах башни Делавэр – ропот скорее удивленный, чем угрожающий. Впервые за много десятилетий перед большими общественными экранами вновь собирались толпы, и это нельзя было игнорировать.
Харкеры услышали ропот. И решили дождаться своего часа. У них было так много времени, что они могли позволить себе ожидание.
Итак, пока что Сэму не нужно было опасаться частной полиции. Он быстро принимал меры для укрепления своей позиции. В борьбе с Харкерами ему требовалась прочная опора – прочнее, чем непредсказуемое поведение масс.
Единственным ключом к успеху была Сари. Сари Уолтон, наполовину Харкер по крови, явно ненормальная психически. В чем причина ее ненормальности? Сэм усиленно искал ответ на этот вопрос.
В архивах было очень мало материалов о бессмертных – только статистические данные, имена и краткие биографии. Конечно, благодаря своему долголетию аристократы избегали множества стрессов, которые приводили короткоживущих к неврозам. Но что, если долгая жизнь сопряжена со стрессами иного рода, которые не способен себе представить обычный человек?
Сэм искал и думал, думал и искал. Он проверил множество ниточек, но все они вели в тупик. Наконец обнаружил малоизвестный факт, который выглядел многообещающим. Он не давал полного ответа, а лишь на что-то указывал. На нечто любопытное.
Цикл воспроизводства бессмертных показался Сэму весьма необычным. У них были периоды плодовитости, обычно короткие и разделенные интервалами от пятидесяти до семидесяти лет. Ребенок, рожденный двумя бессмертными, всегда сам оказывался бессмертным. Но эти дети росли очень слабыми. У них был очень высок уровень смертности, и большинство из них почти всю жизнь проводили в тепличных условиях.
Сэм обнаружил, что одновременно с Сари Уолтон в семье Харкеров родился сын, мальчик по имени Блейз. Эти два ребенка были единственными выжившими потомками бессмертных, обитавших тогда в башне Делавэр. И Блейз Харкер впоследствии исчез.
С увеличивающимся интересом Сэм изучал записи, выискивая объяснения того, что случилось с Блейзом. Дата смерти отсутствовала. Обычные сведения об образовании, о различных обязанностях и предприятиях неожиданно оборвались примерно семьдесят лет назад. После этого ничего не было.
Сильно разволновавшись, Сэм запомнил эту информацию.
– Вот что нужно сделать, – сказал вольный компаньон, отступая на шаг от прибора. – Смотрите.
Сэм неуверенно пересек качающуюся палубу и склонился к окуляру. Он был словно пьяный в непривычной атмосфере, на борту движущегося корабля, ощущая лицом влажный бриз. Как же много открытого пространства вокруг, и даже легкий ветерок вызывает тревогу! В башне ветер совсем не такой, как на поверхности.
Молочно-белая вода вздымалась под молочно-белым небом. На берегу огромный пятнистый остов старого форта, казалось, шатался под напором победивших его джунглей. Из зарослей постоянно доносился гул, в котором различались отдельные крики, свист, визг, рев невидимых животных. Море шумно льнуло к бортам корабля. Ветер бессмысленно голосил в ушах Сэма. Рожденному в башне нелегко привыкнуть к жизни на поверхности…
Сэм прильнул глазом к окуляру и посмотрел вниз.
Перед ним возник новый мир, мир колеблющегося света и качающихся водорослей, между которыми петляли силуэты подводной живности: рыб с трепещущими плавниками, инеистых нитей сифонофор, медуз, пульсирующих в собственном ритме. С сонной неспешностью сжимались в блистающие полосатые кулаки анемоны. В случайных потоках качали огромными крыльями ярко раскрашенные губки.
В этой пестроте, в этом колыхании смутно проглядывали контуры затонувшего корабля. Третьего из тех, которые Хейл счел стоящими подъема.
– Он лучше сохранился, чем кажется, – уверил губернатор Хейла. – Потому что сделан из прочных сплавов. В старину удавалось восстанавливать и не таких утопленников. – Он умолк в задумчивости, оглядывая серые просторы.
Как будто явственно видел на них флоты Вольных Компаний; как будто и не миновали с той поры века и века. Башни и тогда были надежно защищены – только под импервиумными куполами могла выжить цивилизация. Но между ними на поверхности морей разыгрывались символические войны, эскадры наемников сходились в бою. Башня, чей флот проигрывал, платила контрибуцию кориумом. Иногда победители сбрасывали глубинную бомбу, чтобы напомнить подводному народу о его уязвимости.
Все осталось в прошлом. Джунгли расправились с большими фортами, а дредноуты затонули у своих причалов. Но они не истлели – теперь Сэм убедился в этом. Они лишь увились водорослями, обросли ракушками, но прочный металл остался невредим.
Хейл и Сэм осматривали берега Венеры, где раньше стояли форты. Хейл посещал эти сооружения, когда в них еще теплилась жизнь. Он помнил гавани; он и сейчас мог перечислить боевые суда Компаний. Два первых корабля, которые удалось поднять, были вполне пригодны для плавания. В голосе и глазах Хейла появился энтузиазм.
– На этот раз нас не загонят под импервиум, – говорил он Сэму, держась за планшир и морщась от летящих в лицо брызг. – На этот раз мы сохраним мобильность, чего бы нам это ни стоило.
– Это дорого, – напомнил ему Сэм. – У нас нет таких средств. И не будет, если мы не предпримем что-нибудь чрезвычайное.
– Что именно?
Сэм задумчиво смотрел на губернатора, размышляя, не пора ли раскрыть свой замысел. Он уже несколько недель действовал исподволь, шаг за шагом подводя Хейла к решению, которое тот немедленно отверг бы при их первом знакомстве.
Сэм решал текущие проблемы методами, схожими с теми, которые применил – практически инстинктивно – сразу после того, как очнулся в переулке и ощутил на языке вкус сонной пыли. Он сделал карьеру, аналогичную его карьере в предыдущей жизни. Только теперь достижения, накопленные за сорок лет, уложились в несколько недель. Дважды он входил в этот жестокий мир нищим и беззащитным, не имея ни
